jarvi_railfan (jarvi_railfan) wrote,
jarvi_railfan
jarvi_railfan

Минск - Международный фестиваль студенческих хоров "Папараць кветка" (30 апреля - 5 мая 2008) ч.3



Часть вторая - 30 апреля 2008

С непривычки спал я плохо, просыпался и в Вязьме, и в Смоленске, и окончательно проснулся, когда уже мы были в Беларуси и подъезжали к Орше. Там я впервые увидел рижские дизель-поезда: один ДР1А стоял напротив нашего поезда, другой почти сразу подъехал.


Фото с сайта trainphoto.ru, но сделано оно в Орше, и на нем виден такой же ДР1А

Народ постепенно просыпался, и как-то совершенно незаметно за одеванием, сборами и небольшим завтраком прошло время до Минска. Промелькнул за окном Восточный вокзал, и мы прибыли на главный вокзал, Минск-Пассажирский. Мы собирались, по договоренности, у второго вагона, почти сразу пошли в сторону здания вокзала, нависшего над путями. Мельком я заметил, что соседняя платформа ремонтируется, и на ней кладется розовая брусчатка, а чуть дальше стоит симпатично окрашенная бело-синяя электричка. Но мы почти сразу нырнули в тоннель и долго по нему шли, проходя мимо магазинов с вывесками «Прадукты», «Прамтавары», по указателю «вулица Бабруйская»



и в конце концов пришли в какой-то тихий сквер, где нас встретили и погрузили в автобус. Нас везли в Радошковичи.

Паша Н. устроился на заднем сиденье и тут же достал гитару. Вокруг собрался народ, желающий послушать, это были Глеб с девушкой Надей, я и Ваня. Глеб тоже был с гитарой, и до самого приезда в задней части автобуса пелись песни, в то время как в передней части две белорусские девушки, наши будущие гиды на все три дня, пытались рассказывать в микрофон о том, что мы проезжаем. Минск и пригород вскоре остались позади, и мы ехали по едва ли не спидвею через густой смешанный лес. Впечатление почему-то было, как будто мы в Европе: все чистенько, ярко, как на картинке. И ведь оно и возможно, что Белоруссия гораздо западнее нас…

Спустя около полчаса мы свернули по указателю «С. Радошковичи». Оказалось, что сам населённый пункт находится сильно в стороне от железной дороги Минск – Молодечно, несмотря на наличие одноимённой железнодорожной станции. В самих Радошковичах я заметил автобусную остановку и автобус с маршрутником «ст. Радошковичи». Но пансионат, в который нас везли, оказался совсем не в посёлке: мы ехали ещё километра четыре лесом, пока не свернули по указателю «Спортивно-оздоровительный лагерь «Бригантина». Там нам предстояло жить, и судя по всему, выехать оттуда в цивилизацию самостоятельно не представляется возможности. Таким образом, идея железнодорожно-познавательной вылазки в Молодечно (за ДР1) провалилась.

Ну а наш автобус въехал в ворота комплекса, и нас выгрузили и провели к спальному корпусу. Там на крыльце нас встретила тётя и объявила, что номера у них аж пятиместные. Мы зашли в скромно обставленный холл, где под портретом Лукашенко тётя нас записала.



Мне досталось жить втроем с Пашей С. и Ваней. Были выданы ключи с алюминиевыми бирками, и мы поднялись на второй этаж и стали распределяться по номерам и знакомиться с условиями. Удобства здесь на этаже, и выглядят очень и очень колоритно. Номер нас встретил запахом краски. Он был, по сути, весь заставлен кроватями вдоль стен и тумбочками между ними, имелся стенной шкаф с вешалками. Поскольку нас было всего трое на пятиместный номер, мы могли выбирать где спать. Ваня устроился у окна, Паша у шкафа, а я головой к двери на балкон. Не выдержав запаха, мы поспешили открыть балконную дверь и выйти. Почти одновременно то же самое сделали и другие ребята, и мы одновременно обрадовались тому, что балконы общие, и мы тут же начали бегать вдоль них, общаясь, кто как устроился. В соседнем номере справа жили Ярик, Паша Н., Лева, Сережа Покровский и Шурик – друга Ани.




В соседнем слева – виолончелистка Таня, пианистка Деся и две девушки из сопрано.


Наташа, Деся, Ваня и Таня

К нам в номер пришёл Паша Некрасов с гитарой и флейтой, и мы стали петь песни, а он подыгрывал на флейте. Собралось сразу много народу, а Таня пришла с виолонченью, и мы сыграли массу общеизвестных песен. Называется, выехали музыканты на отдых!

Так и подошло время обеда. Нам всем раздали ламинированные визитки на синеньких верёвочках и сказали, чтоб мы носили их на шее. На карточке было указано: «Участник», имя-фамилия и название коллектива, а на обратной стороне было всё то же самое, но на английском языке. Перевод названия института умилял: «Moscow Engineering-Physical Institution». Пафос один! Столовая находилась в главном корпусе с круглыми окнами. Мы пришли до открытия, и пару минут пришлось погулять в холле. Там я тщательно высматривал людей из других стран (фестиваль всё же «международный», но видел только плечистых белорусов с визитками «организатор» и ребят-хористов из питерских вузов. Где же иностранцы, хотя бы Украина?

На длинных столах (довольно новенький и симпатичный гарнитур) были указаны названия коллективов, и нашей огромной компании из хора и около десяти «примкнувших» отвели два стола. Мы расселись. Еда производила впечатление коммунистического уклада. На столе стояли несколько кастрюль с супом, и его хватало ровно на пять тарелок. Имелись вилки и ложки, ножей не было, а салфеток было также ровно по одной на человека. Еда, как первое, так и второе, была, в принципе, отнюдь неплохая по-столовски, а её количество было ровно-ровно столько, чтоб утолить голод, но добавки взять было неоткуда. Каждому также было по стакану компота.На самом деле, забегая вперёд, скажу, что мне с моим аппетитом еды всегда хватало, как ни странно, видимо, времени «захотеть» не было.

С едой покончено было очень быстро. Следующим пунктом программы в наших распечатках стояло оргсобрание с руководителями коллективов. После него ожидалось загадочное «репетиция/бассейн», и Лена объявила, что в определённое время нашему коллективу действительно отводится бассейн на полчаса для желающих, а также можно поиграть в теннис, а вот в 16:30 мы встречаемся в фойе нашего корпуса для репетиции.

С этими словами Лена попрощалась на час и отправилась на собрание. Маша и Наташа позвали народ гулять на «озёра», о которых рассказали гиды, и я присоединился к ним вместе с Яриком, Серёжей и Лёвой. «Озёра» расположены недалеко за воротами лагеря. Место удивительной красоты, давно я так не восхищался природой. Такие великолепные берёзки, сосенки!








По сути, это запруда, на берегу стоит камень с высеченной надписью на белорусском языке с фамилиями авторов проекта. Имелись мостки, на них висели иллюстрированные плакаты о безопасности в воде, и особо нам понравилась иллюстрация «Не допускайте грубых шалостей в воде».
Запруда была образована плотиной с регулируемой высотой воды. С другой стороны вода образовывала красивые каскады, напротив которых стояла скамейка. Мы немного посидели, пофотографировали, а потом вернулись в лагерь. Было 16:00, и народ отправился в бассейн и т.п., а я и Паша С. пошли в номер, так как больше не придумали, чем заняться. А холл нашего этажа уже был оккупирован каким-то хором. Пели они, надо сказать, очень стройно. Доносился какой-то странный пианинообразный звук, хотя нигде в корпусе пианино не было. Заглянув тайком в холл через стеклянную дверь, я увидел, что это маленький детский синтезатор, руководитель хора аккомпанировал на нём.

Мы вышли на балкон. Повсюду слышалось пение: другие коллективы усиленно репетировали, только наши плескались в бассейне. Но ничего, скоро холл освободился, и там смогли распеться мы. После этого мы отправились в зал, где каждому хору предоставлялось попеть 15 минут. Звук в зале был очень поганый, друг друга было слышно плохо, в зале – тоже не очень.

Нам, кстати, раздали программки фестиваля, из которых мы, наконец, узнали состав участников фестиваля. Это были три хора из Белоруссии, два из Питера, два из Москвы. Второй московский хор относился к экономическому университету, и руководила им знакомая нашего хора Надежда Бойко. И только один хор был действительно зарубежный – из Польши. Также мы увидели фотографию того именитого дирижёра, Игоря Матюхова, который будет вести мастер-класс. И он присутствовал в зале во время репетиций. Вид у него был унылый, и в середине нашей репетиции он вообще ушёл, позволив нам вздохнуть с облегчением.
После краткого прогона программы в зале мы вернулись в холл и оставшееся время посвятили отработке «приветствия», то есть, песни Кати М. Мы придумали выстроиться в виде больших букв «МИФИ», задействованы были все, кроме Паши Н., играющего на гитаре, плюс Глеб, страстно желающий поучаствовать в «буквах», отдал мне свою гитару. Самая проблемы была выучить текст. Он был простою, но почему-то некоторые строчки упорно забывались.
И вот, наконец, настало время идти на заветный мастер-класс. Мы взяли ноты «Не рыдай мене мати» и пошли в зал. Мы абсолютно не представляли, как всё будет там происходить. Оказалось, все поющие сидят в зале, распределившись по партиям: слева от дирижёра сопрано и тенора, справа альты и басы. Нам достались места за поляками, а слева от нас сидели дяди из капеллы БГУ.



У сцены стоял Игорь Матюхов. Он дождался, пока стихнет шум. Мне было любопытно, как он начнёт, как представится, как настроит на нужный дух… А он начал просто: «Я так понял, что у многих нету нот…» Он предложил лишь, что принесёт распечатки на следующий раз, а пока попросил смотреть у соседей. Потом он стал рассуждать, как мы будем работать дальше. Он сказал, что мастер класс будет идти минут 40 (это только первый день, второй день мастер-класса будет в субботу), а потом у нас будет репетиция совместного исполнения народных песен. Как я понял, именно ради этого нам предлагали поискать песни, но, выходит, нас никто решил не спрашивать, и всё сделали официально: от России исполняется «Калинка», от Белоруссии – белорусы хором ответили: «Купалинка», а от Польши – руководительница польского хора ответила: «Хэй, соколы!»

Ну а дальше Матюхов перешёл к делу. Прежде чем начать пение, он приучал нас к мысли, что петь нельзя абы как, ибо «всё записывается вон там», на небесах. А потом он попросил всех спеть ноту «ре». И действительно, весь зал разом потянул одну ноту. Это было просто фантастическое ощущение. Сразу исчезло впечатление натянутости, напряжённости обстановки, казавшейся поначалу слишком официальным. Особенно, когда в зал сверху вошла девушка в коротеньких пляжных шортах, он присвистнул и напел: «Потому что нельзя...» Он был для аудитории уже «своим». Потянув ноту и поиграв туда-сюда полутонами, мы приступили к исполнению «Не рыдай…», и начал он с нас, с басов.

Говорил он очень эмоционально, чуть ли не кричал. Каждый раз, говоря какое-нибудь замечание, он восклицал: «Огромная просьба!!!», – а после каждой пробы бил себя по коленке и ревел: «Умницы!!!» Таким образом ни у кого не создавалось впечатления, что он делает «всё» неправильно. А его замечания звучали порой немного забавными, но, с другой стороны, именно благодаря этому они хорошо запоминались.


"Так выглядит нота..."


"Надо взять её све-ерху!"

Был один момент, когда у басов шли низкие ноты, и здесь Игорь Гаврилович очень здорово передразнил грузным поповским басом: «Зря-ще-во-гро-бе…», кивая головой на каждый слог. «Огромная просьба» на этот раз была спеть «так тихо, чтоб даже сопрано удивились, что эти парни умеют так петь».



Мы не успели доработать до конца, когда время вышло, и Игорь Гаврилович передал бразды правления молодой женщине с короткой стрижкой, и она руководила процессом разучивания народных песен. Идея был такова: куплет поётся «родным» народом, а припев – всеми вместе. Начали с польской песни. Вышла руководительница поляков и попросила переводчика. Им был один из белорусов, крупный статный мужик. Полячка напела припев, после чего долго что-то говорила. Белорус слушал, слушал, а потом перевёл это двумя словами: «Короче, попробуем!» Полячка пела по одной строчке, хор повторял. Слов польских никто не знал, поэтому каждый придумывал созвучные слова – вместо «góry, lasy, doły» кто-то пел «куры, яйца, долы»… Затем она стала объяснять, что в припеве 3 строчки одинаковые, а четвёртую «за пэршым разем» поём одну, а «за другем разем» - она показала, как. Белорус оглядел зал, покряхтел и сказал: «Ну, вы всё поняли». А когда она предложила спеть всем как кому больше нравится, добавив импровизации, переводчик, почувствовав, что все понимают и без его помощи, пригнувшись, ретировался на своё место, чем вновь вызвал всеобщий смех. И вправду, музыка объединяет! Песня всем понравилась, быстрая и зажигательная. Текст обещали выдать.

Следующим номером была белорусская «Купалинка». Там было проще: белорусы пели 4 строчки, потом две из них повторялись уже всеми вместе. Но здесь медленную распевную мелодию я что-то никак не мог уловить. Зато два белоруса слева от нас пели от души. Они, судя по виду, были из руководителей, а выглядели удивительно одинаковыми, как «двое из ларца». Будучи оба басами, они здорово пели на два голоса, и в них чувствовалось мастерство и опыт.

А третьей исполнялась всемирно известная «Калинка моя». Момент истины настал, когда Игорь Матюхов обратился к залу с вопросом: «А кто знает текст?» На самом деле, кроме двух слов припева никто ничего и не знал. Поэтому Игорь Гаврилович сам напел куплет: «Под сосною, под зеленою, спать положите вы меня». А когда все вспомнили, как это должно петься, он взмахнул рукой, и зал дружно начал припев, а Матюхов при этом делал такие движения рукой, будто крутил гигантскую шарманку, всё ускоряясь и ускоряясь. Кстати, выбор песни, на наш взгляд, был не особо удачный, и к тому же были сомнения в её «народности». Но, с другой стороны, иностранцы и многие русские привыкли считать её народной, а простой и запоминающийся припев могут петь даже абсолютно не знающие русского языка (вот пример).

Всё это мероприятие закончилось с опозданием, и мы сразу же отправились на ужин, на котором Паша Некрасов свёл знакомство с девушками из хора Белорусского Государственного Теологического Университета и пригласил их вечером к нам в корпус «на огонёк». А после ужина, в 21:00, начинался «вечер знакомств», на котором нам предстояло исполнить приготовленную песенку. В дальнем конце территории лагеря имелась площадка со сценой и амфитеатром. Там уже вовсю гремела модернизованными ритмами 80-х дискотека, диджей старался от души, и не было похоже, что кроме дискотеки предполагаются какие-то мероприятия. По сцене ходили какие-то люди, рядом, в стороне, с машины выгружали какие-то ящики. Уже стемнело, мы стали терять друг друга из виду. Тем временем откуда-то появилась куча пакетов, и каждому были вручены подарки «от фирмы»: синяя бейсболка и голубенькая кружка с символикой фестиваля.

Наконец, стихла музыка, и было объявлено, что сейчас все хоры будут по очереди приглашаться на сцену для исполнения «приветствий». Ди-джей не унимался и пользовался каждой паузой в речи ведущего чтоб вставить туда свой модный «резиновый» бит. Первыми были объявлены «хозяева» фестиваля – народная капелла БГУ. Когда назывались имена руководителей, мне послышалось: «Руководители - …Александры Миненковы». Я тут же подумал о «двоих из ларца», которых приметил на «мастер-классе», но позже выяснилось, что я недослышал. Руководителей двое, и это супруги Ольга и Александр Миненковы. Ольга и была та женщина с короткой стрижкой, которая руководила процессом разучивания народных песен.

Мне запомнились только некоторые «приветствия». Забавную сценку разыграли студенты Белорусского Экономического Университета: «история» тернистого и запутанного творческого пути их руководителя. Белорусские теологи разыграли сценку: мама-музыкант, папа-физик, кого из них выберет «дитя». Польский хор («Ars Cantandi») исполнил на родном языке весёлую песенку с рефреном «Ку-ку, ку-ку, хэлло!» Позабавили питерские железнодорожники (хор «Кантус» Петербургского университета путей сообщения), они исполнили «нойзовую» акапеллу такого содержания: «Рельсы-шпалы, рельсы-шпалы…» А наше выступление с песенкой про физиков-инженеров было почти удачным – но предпоследнюю строчку таки все забыли! Но ничего страшного. А после «приветствия» каждый хор получал подарки от спонсоров фестиваля: по литровой бутылке пива «Бобров», ящик чипсов «Онега» и два ящика сухариков «(х)Рень» со вкусом хрена и холодца.



Когда закончились выступления хоров, диджей снова зарядил пластинки, и народ стал танцевать. Но мы с Яриком собрали оставшееся пиво, подхватили ящики и понесли всё в наш корпус, в холл второго этажа. Вот что особенно меня радовало, это отсутствие всякого рода дежурных администраторов, так докучавших нам в Софрино. Никто не следил за происходящим в спальных корпусах: приходи кто хочешь, пей что хочешь. Поэтому мы быстро произвели перепланировку откидных деревянных стульев и водрузили на стол наши ящики.
Скоро появился Паша Некрасов с гитарой, подтянулся народ и вечер начался. Паша знал бесконечное число общеизвестных песен и здорово их пел, а все с удовольствием подпевали, а поскольку мы все были хористами, ещё и строились по партиям! Несколько песен спел и Ваня, лихие и не всегда добрые панковские песни замечательно подходили его голосу и манере.

Потом пришли приглашённые Пашей Н. белорусы-теологи. Паша вежливо спросил, что же теологический факультет БГУ играет на гитаре. Стройная темноволосая девушка с выразительным взглядом открыла свой чехол и извлекла оттуда красивую дорогую гитару-вестерн. «Я пою на английском языке. Эта музыка называется кантри». Играла и пела она просто великолепно, завораживающе. Они с Пашей пели песни по очереди, потом общими усилиями была подобрана знаменитая «Hotel California» (играл Ярик), а ещё мы хором под Пашин аккомпанемент исполнили песню из «девятимайского» репертуара – «На солнечной поляночке…» Соловьева-Седова. Мне нравилась эта песня, а исполнить её в непринуждённой обстановке было огромным для меня удовольствием. Скромная девушка в очках, игравшая роль «дитяти» в сценке теологов, попросила спеть что-нибудь из Цоя, и другие теологи подхватили просьбу, но мы невольно скривились: уж очень избиты его песни в России, и сошлись на ДДТ.

Когда было уже под 3 часа ночи, пиво закончилось, а менее стойкие хористы как с нашего крыла, так и с противоположного, стали высовываться из дверей и шикать, народ стал расходиться. Напоследок Паша поинтересовался у поклонницы кантри, почему она не поёт по-русски. Она объяснила это как-то что русский недостаточно выразителен. А я спросил, нравятся ли ей песни на немецком языке. И ответ был: «Если поёт Rammstein – то да!»

Часть четвертая - 2 мая 2008



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments